Тюдор замедлил движение кара, и мы повисли под каким-то немыслимым углом к горизонту, почти вниз головой – гравитаторы Спицы создавали поле, удобное для монтажных работ.

– Наверное, каждый думал: человек ушел, он был несчастлив, зачем копаться в этом? Пусть будет случайность...

Видимо, решив, что мы уже достаточно повисели вниз головой, Тюдор повел кар к станции – я видел черную тень сверхсветового лазера, напоминавшую очертания старинного радиотелескопа. Мы сели в нескольких метрах от гаража, и машина поползла к своему дому, на ходу втягивая двигатели. Крыша нависла над нами, после Спицы все казалось мне игрушечным, я на минуту как-то оробел, в памяти все еще я видел Ресту с высоты двухсот километров – планету, вставшую дыбом, нарисованную пустыню внутри иссиня-черной рамки неба.

Тюдор не обратил внимания на мое состояние. Должно быть, он сказал уже все, что хотел, и теперь торопился в пультовую. Я едва нагнал его у входа в пост управления и скороговоркой выложил свои вопросы. Допустим, произошел срыв, Астахов решился на крайний шаг. Как все случилось? Почему именно сейчас? Отчего не сработала система безопасности?

– Вы не обратили внимания, Ким, – сказал Тюдор. – В экспертизе указано: в комнате Астахова обнаружен диктофон с лентой, подключенный к коммутатору Мозга. Это нормально – чтобы не прерывать работы, все мы обычно пишем команды с голоса, а сами занимаемся более продуктивным делом. Мозг обрабатывает эти команды и выдает на Спицу, если допускают строительные нормы и техника безопасности. Лента в диктофоне Астахова была пустой, и мы не стали проверять, есть ли на ней стертая запись команды включения гравитаторов.

– Погодите, Рен, при чем здесь лента? Придя в зону, Игорь Константинович мог дать команду на включение...

– Нет, – отрезал Тюдор. – Команды на Спицу идут только через Мозг.

– Значит, находясь вне станции, вы не можете вносить исправлений в работу механизмов?