– Огренич, Борис. Инженер систем защиты, – представился незнакомец. Я увидел длинное лицо, остроносое, с выпирающими скулами, некрасивое лицо, на котором отчетливо выделялись глаза. Глаза были с другого лица – ярко-голубые, улыбчивые.

Мы взгромоздились на тележку, сели рядом, машина развернулась и поехала навстречу Спице по узкой бетонной дороге.

– Астахов, – сказал я. – Как он погиб?

– Случайность, – ответил Огренич, помедлив. – Игорь Константинович был в зоне контроля. Недалеко – четыре километра от станции. Обычные профилактические работы. Во время проверки не вышел на связь... Потом выяснилось: система гравиизлучателей неожиданно выдала импульс мощностью до миллиона единиц.

Миллион единиц! Все произошло мгновенно...

Кар въехал под козырек гаража, и Огренич оставил машину в длинном тоннеле шлюза. Низкий переходный коридор соединял гараж с домиком станции. Мы вошли в первую же дверь. Это был клуб. Световая доска во всю стену, книготека, широкое окно с навсегда застывшим пейзажем: пустыня, изможденная, уставшая от миллиарда лет неподвижности. Как лицо старца – серое, с неживыми морщинами трещин. Густые тени, будто пролитая тушь.

У круглого стола сидели двое. Одного я узнал, он выходил на связь с "Экватором". Внушительная фигура – рост около двух тридцати. Второй – мужчина средних лет, о котором с первого взгляда можно было сказать: вот человек, который знает свою жизнь наперед. Не в смысле фактов, а психологически. Любой факт он представит как следствие собственного плана. Наверняка это Тюдор – Лидер смены.

– Евгений Патанэ, – сказал детина рокочущим басом, – инженер систем обеспечения.

– Рен Тюдор, кибернетик-монтажник, – наклонил голову Лидер.

– Станислав Игин, – голос был тихим, и я не сразу увидел его обладателя. Небольшой экран открылся в стене, на меня смотрело немолодое, очень широкое лицо – щеки даже как-то странно отвисали, будто у бульдога.

– Глава теоретической мысли на дежурстве, – пояснил Огренич.