Когда она проснулась, то обнаружила, что находится в какой-то незнакомой комнате на незнакомой кровати. Она ощутила во рту неприятный вкус, а голова болела так, словно ей в ухо засыпали десять упаковок арахисовых орехов.

Она скосила глаза, пытаясь разобрать, что это за комната, а также вспомнить, кто она сейчас и где находится. Откуда-то издали в комнату проникало слабое красноватое свечение, которого было явно недостаточно, чтобы как следует рассмотреть комнату. Выступали только контуры мебели. Она стала шарить рукой в поисках лампы, неожиданно наткнулась на нее, нащупала выключатель и включила свет.

Комната была небольшой и плохо обставленной. В ней находилась кровать, комод, прикроватная тумбочка. Шершавая керамическая лампа, которую она нащупала, была выполнена в виде ковбойского сапога. В качестве абажура у нее была использована настоящая коровья шкура, на которой все еще оставались настоящие волоски. Напротив вдоль всей стены протянулась полка, нагруженная десятками разнообразных трофеев. Один угол комнаты был занят седлом, другой – грудой картонных коробок, поставленных одна на другую.

Ах, да. Это – «Запасной козырь». Задняя комната. И Нид. Нид Чишолм. Она вспомнила его. Разве можно было его забыть?

А она была… Кейт. Кейт Миллер.

Воспоминания о вчерашнем вечере были смутными. Она вспомнила и имя юноши. Джимми Джоу. Или Билли Джоу. Нет, Билли Боб. Правильно, Билли Боб. Он пригнал ее «порше», а затем приготовил им целый пакет бутербродов с барбекю.

Они с Нидом весь вечер ели и пили пиво. Пиво. Ее передернуло.

Никогда в жизни больше не возьмет она в рот этой гадости. Незадолго до полуночи она прекратила пьянку, забрала у Нида его рубашку и доплелась до этой комнаты. Нид же остался пить еще.