– В покер? У своего собственного дедушки?

– Прадедушки. А почему бы и нет? Он точно так же выиграл все это сам в свое время. У одного банкира из Остина. В покер. По правде говоря, я думаю, он жулил.

– Обжулил банкира?

Нид усмехнулся, и у нее замерло сердце. Это была самая сексуальная улыбка, которую она когда-либо видела в жизни. Его улыбка была немного смещена в одну сторону. Когда он улыбался, у него появлялись две складки около рта и обнажались прекрасные белые зубы.

– Я бы не удивился, если бы узнал об этом, – сказал он. – Но я говорил о нашей с ним игре. Мне тогда было четырнадцать лет. И я думаю, что он специально дал мне выиграть. Но как бы там ни было, он сразу же там на месте составил документ о передаче мне всего этого имущества. Конечно, он продолжал платить налоги и пользоваться всем имуществом до своей смерти, но как бы там ни было, все это было уже мое по совести и по закону.

– Но зачем же ему надо было жулить, чтобы дать вам выиграть его землю? Неужели он просто не мог передать вам ее по наследству в своем завещании?

Он пожал плечами.

– Он был догадливый стреляный воробей. Мой отец и я – мы никогда не ладили, и думаю, что Нид знал об этом. Он решил, что если у меня будет своя земля, то я не буду так зависеть от отца и смогу жить своей жизнью. Эта собственность всегда была для меня запасным козырем.

– Поэтому вы и бар назвали «Запасным козырем»?

– Это он назвал, а не я. Но все равно очень подходит.

Он сделал очень большой глоток из бутылки, поставил ее и стал ждать. Она ничего не ответила ему, поэтому он добавил:

– Я рассказал почти все о своей жизни, а про вас я ничего не знаю, даже имени. Есть оно у вас?

Имя. Имя. Как скоростной компьютер она пробежала умственным взором по списку возможных имен, отбрасывая те, которые уже использовала раньше: Нора, Рейчел, Дженнифер. Бэмби? Слишком броско. Карлотта? Слишком экзотично.