Попона почти закрывала ее, но все же граф смог прочитать: «Звездный».

Граф остановился, пораженный, и тут сзади него раздался почтительный голос:

— Это стойло пусто, милорд, но, может быть, ваше сиятельство захочет посмотреть на других коней, прежде чем их выведут на манеж?

— Нет! — ответил граф. — Меня это не интересует.

Он пошел к выходу, а конюх поспешил задать тот же вопрос другому посетителю, очевидно, ожидая награды за труды.

По дороге домой граф был молчалив, а Эдди без умолку болтал об аукционе и о тех астрономических суммах, которые получил за своих лошадей сэр Уолтер.

— Он, конечно, постарался, чтобы покупатели были в соответствующем настроении. А угощение было едва ли не лучше, чем у Уайта или в любом другом клубе Лондона.

Граф не отвечал, и Эдди спросил:

— А ведь ты ничего не ел и не пил, Леннокс. Почему?

— Можешь считать меня старомодным, но я не хочу пользоваться гостеприимством человека, который мне не нравится.

— Откуда у тебя такая внезапная неприязнь к сэру Уолтеру?

Он заметил, что в голосе графа нет обычного равнодушия, с которым обычно тот говорил о тех, с кем не хотел знаться.

Граф снова промолчал, и Эдди насмешливо поинтересовался:

— Снова полагаешься на свою интуицию, Леннокс?

Он часто подшучивал над графом, когда они вместе служили в армии и три года сражались в Индии, под командованием полковника Артура Уэлсли , интуиция его друга была признана не только в войсках, но и среди офицеров.

Не раз граф (тогда еще виконт) предупреждал их о засаде, а однажды он заранее почувствовал опасность перед нападением мародеров из местных жителей.

— Может, и так, — уклончиво ответил граф, — но сейчас я не могу это объяснить.

— Я думаю, мы в последний раз видели Мелфорда, — сказал Эдди. — Он только что закрыл для себя возможность прославиться как владелец скаковых лошадей. А когда он отбудет в Сассекс, мы о нем больше не услышим.