Но Кендрику очень хотелось как-нибудь облегчить сестре ее переживания по поводу предстоящего брака с ужасным англичанином. Он сам глубоко переживал несчастную семейную жизнь старшей сестры, супругом которой оказался человек даже без намека на чувствительность или доброту. Конечно, с социальной точки зрения это был блестящий брак, ибо Фюрстенбург считался куда более значительным государством, чем Виденштайн, и Мелани стала настоящей королевой.

Но Тина однажды призналась брату:

— Да кто же, будучи в здравом уме, захочет быть королевой, если только не в карточной колоде?! А мужчине уж лучше стать просто валетом…

Кендрик тогда рассмеялся и согласился с сестрой чисто формально, но теперь подумал, что действительно ни один молодой человек в здравом уме не захочет отправляться в дюссельдорфские казармы, равно как и ни одна нежная и душевная девушка не согласится выйти замуж за англичанина — и все это исключительно из соображений политики…

— И все-таки мы оба с тобой заслужили эту поездку в Париж, — решительно подытожил Кендрик, стараясь больше не слушать соображений, что нашептывал ему здравый смысл.

Глава 2

Тина сидела в поезде, уносящем их в маленькое местечко, где пересекались пути всей Европы, и сердце ее стучало так отчаянно, что она была совершенно не в состоянии читать книгу, купленную ей графиней Бернкаслер для пополнения образования в пути.

От столицы Виденштайна до Эттингена было всего два часа езды, и потому эрцгерцог даже не побеспокоился о том, чтобы его детей отвезли в королевской карете.

Вместо кареты принца с принцессой препроводили в поезд, где они были встречены придворными, начальником станции и множеством других железнодорожных чиновников.

Фактически они путешествовали инкогнито. Эрцгерцог сделал уступку, не отправив с ними военный эскорт и не расставив на всем пути следования наследника, вплоть до самого дома профессора в Эттингене, стражу.