— Подожди буквально минуточку! — простонала подруга. — Уже идем.

— Ну что у тебя там еще случилось? — закричала Мариша. — Какую еще минуточку?! И так безбожно опаздываем!

Инна не ответила, потому что в это время в квартире раздался страшный грохот, а следом за ним детский рев. Инна вскрикнула и бросила трубку. Мариша сделала несколько глубоких вдохов, смирилась с мыслью, что они уже опоздали, и неожиданно успокоилась. В конце концов, чего волноваться из-за пустяков? Что, последний раз они куда-то едут? Минут через двадцать, когда Мариша уже вполне безмятежно созерцала резвящихся на асфальте под весенним солнышком рыжих котяток, из дома выскочила Инна, волоча за руку неохотно перебирающего ногами сына.

Одет был Степка, мягко говоря, странно. На нем были клетчатые штанишки, из которых он уже явно вырос, на ногах резиновые сапоги, хотя весна выдалась на редкость сухой и во всем городе не было ни одной лужи.

На голове у него красовалась щегольская кожаная кепочка с таким огромным козырьком, что ветер поминутно заламывал ее и сдувал с головы мальчишки. А вместо куртки на Степке был надет длинный дождевик.

— Чего задержались? — спросила Мариша, высунувшись в окошко.

— Степка перевернул на себя кастрюлю с киселем.

Пришлось переодеваться, — ответила запыхавшаяся Инна, вталкивая отпрыска в машину и залезая следом за ним. — А перед этим устроил скандал, что пойдет только в резиновых сапогах и дождевике. Ему, видите ли, кажется, что в бассейне будет сыро.

— Так ты промокнуть боишься? — догадалась Мариша, обращаясь к Степке.

Тот молча кивнул и зыркиул на Инну. Та демонстративно смотрела в другую сторону.

— А перед этим он уронил на свой праздничный костюмчик кашу, которую я ему сварила, — каким-то бесцветным голосом произнесла она, все еще делая вид, что интересуется видом из окна Маришиной машины. — А потом я не смогла найти никаких его вещей.