– Он написал «Анданте» после своей смерти, – услышала она бесстрастный голос Сизова. – По Ту Сторону Жизни. Ты же сама говорила, что он умер совсем молодым. Очевидно, Бог счел вполне достаточным ту музыку, которой Моцарт при жизни одарил человечество. Недостойное человечество. Ведь люди сами не сберегли Моцарта, не оценили… Людские пороки, собранные воедино в лице его врага, убили великого маэстро. Пороки человечества убили его тело, но не душу. Его труп бросили в общую могилу, худшего и быть не могло… Но ты и представить себе не можешь, сколько еще божественной музыки молодой гений напишет еще!

– Значит, он продолжает сочинять? Он жив? Но погоди, дай собраться с мыслями… Я что-то хотела спросить… А, вот: название этого самого «Анданте» ты придумал сам, сознайся?

– Что ты?! Кто я такой, чтобы придумывать названия для музыки Моцарта?

– Тоже верно. Тогда давай продолжим наш разговор о желаниях. Хотя, если сказать по правде, у меня очень много самых гнусных желаний, и мне просто стыдно о них рассказывать.

– Думаю, что ты вспомнила сейчас Лидию Николаевну?

– Да! – опешила Ольга. – Но как ты догадался об этом?

– Сейчас самое время для болезненных воспоминаний, – с такой грустью сказал Сизов, словно это доставляло ему физическую боль.

– Когда начинался урок истории, – с жаром, яростно жестикулируя, начала Ольга. От ее резкого движения чуть не опрокинулась лодка. Тяжелая сумка с продуктами накренилась, из нее посыпалась редиска.

– Осторожнее, – предупредил Сизов. – Осторожнее, прошу тебя…

– Так вот, когда начинался урок истории и она входила в класс, почему-то останавливаясь в дверях.