В результате сестры вовсю соперничали друг с другом, стремясь завоевать расположение отца. Это, в свою очередь, не способствовало установлению дружеских взаимоотношений между девочками.

«Насколько же разные у нас жизни», – думала Аманда, в то время как такси проносилось по туннелю Мидтауна в направлении нью-йоркского района Куинс, в котором жила Аманда. Оливия – красивая, стильная и очень обеспеченная – такая же эффектная, как и ее работа. Айви – приведя в смятение свою надменную мамашу – выбрала службу в полиции в маленьком городке штата Нью-Джерси. Она тоже была красива, но в отличие от Оливии несколько иной красотой. Земная и естественная Айви золоту и нежнейшему кашемиру, которые так любила Оливия, предпочитала джинсы и простые свитера.

И была Аманда, которая с трудом сводила концы с концами, но ее сынишка Томми стоил той душевной боли, которую причинил Аманде его отец. Если бы Аманда позволила себе задуматься над этим, то осознание параллели между ее собственным положением и любовной связью матери и Уильяма Седжуика много лет назад могло оказаться весьма мучительным.

Мучительным было и отсутствие интереса семьи, которая, похоже, не хотела поддерживать отношения с Амандой, но ее настолько переполняло чувство материнства, что она ни в коей мере не ощущала себя одинокой.

«У меня есть сын. У меня есть настоящие друзья. У меня есть крыша над головой, – не уставала повторять себе Аманда. – Да, у меня останется крыша над головой, если мне удастся убедить Анну Пилсби не увольнять меня», – поправилась она, когда машину тряхнуло на какой-то выбоине.

Врач осмотрел мальчика, и его оставили на ночь для наблюдения. Томми стало лучше, но все же это была четвертая инфекция за год.