Барнаби долго смотрел в пространство, прежде чем перевести взгляд на Пенелопу.

– Вы берете девочек и мальчиков. Пропадают только мальчики?

– В том-то и дело. За последние месяцы мы приняли больше девочек, чем мальчиков, но этот незнакомец уводил только мальчиков.

– Он забрал четверых… расскажите о каждом. Все, что вы знаете. Каждую мелочь, пусть даже она кажется вам незначительной.

Он молча наблюдал, как она роется в памяти. Черты лица сгладились, потеряв свою характерную оживленность.

Пенелопа пристально смотрела в огонь, словно читала появлявшиеся там письмена.

– Первому восемь лет. Его дядя умирал, и…

Она продолжала говорить, и Барнаби почти не удивился, услышав детальное описание этих мальчиков, со всеми подробностями. Что же, у нее действительно превосходная память. Лишь изредка ему приходилось задавать дополнительные вопросы.

Ему доводилось иметь дело с дамами из общества. Допрашивать молодых леди, неспособных высказать две связные мысли подряд. Приходилось обладать мудростью Соломона и терпением Иова, чтобы сообразить, что они имеют в виду.

А вот Пенелопа Эшфорд – дело другое. Он слышал, что ее зовут смутьянкой, не обращавшей особого внимания на правила приличий и этикета. Кроме того, считали, что она чересчур умничает, пряма и откровенна, и эти причины мешают ей выйти замуж.

Но она была на удивление привлекательна, и в ней было столько жизни, что мужчины невольно обращали на нее внимание. Кроме того, она происходила из очень хорошей семьи, а ее брат Люк, нынешний обладатель титула виконта, давал за нее более чем богатое приданое, так что мнение света о ее характере должно было иметь под собой достаточно веские основания.