– О, с удовольствием!

Розали лишь однажды довелось побывать вместе с семейством Уинтроп в роскошном "Ковент-Гардене" на представлении шекспировской трагедии. Однако позднее она с горечью вспоминала, как ее отправили на галерку вместе со слугами и лакеями, откуда она взирала на сидящий в ложе "высший свет". Ах, как стыдно было находиться рядом с теми, кого Элен презрительно называла "сбродом"!

– Кажется, мне уже расхотелось идти в театр. А не прогуляться ли нам по Пэл-Мэл? Если повезет, можно будет поглазеть на принца. – Ирония звучала в голосе Розали, и Эмилия надулась.

– Что ж, у каждого из нас есть свои слабости, но некоторые люди решительно всем недовольны. Они просто не умеют быть счастливыми.

"А я, – думала Розали, – могу ли я быть счастливой?"

Она знала, что истинная леди всегда добра, благодушна, но, будучи лишь прелестной куклой в руках мужа, с кротостью переносит все удары судьбы и вряд ли когда-нибудь испытает ту страстную любовь, о которой мечтала Розали.

– Хорошо, мама, я постараюсь радоваться тому, что есть.

– Вот увидишь, ты сразу почувствуешь себя счастливее, – с облегчением вздохнула Эмилия и взяла вышивание из рук дочери. – Умение сдерживать себя – вот что тебе сейчас нужно, и помни, ты должна быть примером для Элен.

Розали встала, поправила прическу. Волосы ее были так густы, что шпильки с трудом удерживали их тяжесть.

– Мне надо идти. Леди Уинтроп хочет, чтобы я почитала ей. Она, кажется, больна и не встает с постели.

– Леди Уинтроп разрешила Марте остаться?

– Нет. Она сказала, что горничные, которых застали с кавалерами, могут дурно повлиять на Элен. И при этом, представь себе, многозначительно посмотрела на меня, словно подозревая, что я сделаю то же.

Эмилия вздохнула.

– Не обижайся на нее, моя милая, она ведь так несчастна. Приготовь лучше чаю и отнеси ей ее любимые шоколадные эклеры.