Сейчас у милиции мощное оснащение, людей туда набирают с отличной подготовкой, хорошо обучают. Да вот, я последнюю неделю чем занимался… Какой-то сумасшедший приходит в магазины, сберкассы с игрушечным пистолетом и требует денег. Ему, естественно, отказывают. Тогда он поворачивается и уходит. Кстати, живет в вашем районе. Я его сегодня поймал в магазине: требовал выручку у кассира. Какой-то Танаев Владимир. Он лечился в психиатрической больнице, но малый безобидный.

Мама с упреком сказала:

— Ох, Валя, Валя. Пытаешься нас успокоить, как маленьких. Можно подумать, только с такими тебе и приходится дело иметь.

Валька улыбнулся, взял мамину руку в свои и поцеловал.

— Да, нет, конечно, я утрирую. Но все не так опасно, как вам, многоуважаемая Наталья Семеновна, представляется. Давайте лучше еще выпьем.

Он взял бутылку, наполнил рюмки почти до краев и спросил меня:

— Кстати, архивариус, а ты почему до сих пор не женат? Пора бы.

Ответила за меня мама:

— У него, Валя, невеста в Москве. Учится с ним на одном курсе. Хорошая девушка, очень красивая. И имя у нее прекрасное — Наташа. Они как-то приезжали вместе. В прошлом году, да, Игорек?

Я нехотя буркнул:

— В позапрошлом… Давайте не будем об этом.

Валька посмотрел на меня с недоумением.

— Что еще за новости? Почему не будем? Радоваться надо чудаку, а он — не будем…

Мама сказала то, что должен был сказать я, но сказать не решился:

— Не обращай внимания, Валя. Она не пишет уже месяц, поэтому Игорек нервничает. А мало ли чего? Сейчас у нее сессия, она занята, это естественно.

Я мысленно взмолился. Господи, бедная мама! Она до сих пор имеет представление о сессиях по годам своей юности! Да мы с Наташкой каждую сессию не вылезали из постели, словно это и было нашим главным занятием, а сессия — это так, между делом. И ничего, прекрасно сдавали. И уж если что мешало ей писать, то сессия — в последнюю очередь.