Включив воду, Ирина с удовольствием подставила руки под теплую струю, наблюдая за передвижением родственников в зеркале, через открытые двери сан-узла на первом этаже, а мысли, волей-неволей, метнулись слишком далеко назад.

   Почти на двадцать шесть лет...

   - Отдай! - маленькая Ира вздрогнула и испуганно прижала к груди небольшую пластмассовую машинку, которую только что возила по потертому линолеуму пола. Огромные глаза уставились на двоюродного брата, который грозно навис над младшей сестрой. - Это моя машинка, - семилетний мальчуган требовательно протянул руку, едва не толкая младшую на три года сестру.

   - Я только поиграюсь, - тихо пролепетала Ира, вцепившись исцарапанными пальцами в пластик. - Чуть-чуть...

   - Это моя машинка! - настойчиво крикнул Игорь, все-таки толкнув сестру в плечо. - Моя. Не твоя! Не смей трогать! Я -- не разрешал! Вечно ты лезешь, все хватаешь! - мальчик опять толкнул Иру, случайно попав по повязке на предплечье.

   Ира заплакала от боли, которая тут же обожгла ее руку.

   - Мамочка! - тихо завыла она, пусть и знала, что ни мама, ни папа не придут. - Мама, папа, мама, мамочка, папа..., - снова и снова повторяла она, ухватившись здоровой рукой за поломанную, отбросив злосчастную машинку. - Мама..., - захлебывалась плачем Ира.

   - Ирка, ты что? - Игорь испугался, плюхнувшись на пол рядом с сестрой. - Я не хотел, взаправду не хотел, честно-честно. Ну, хочешь, на, - он схватил игрушечный автомобиль и сунул ей под нос, наверное, надеясь этим успокоить сестренку, с которой его оставили сидеть, пока взрослые собрались в соседней комнате после странных и каких-то тяжелых, непонятных похорон.

   Игорь знал, что хоронили его дядю, который часто брал их с папой на рыбалку, и сильно-сильно подкидывал всегда Игорька в воздух, если тот просил.