Не было лишь пятилетнего Уолтера. Обычно леди Эссекс не допускала детей к обществу взрослых, тем более если в доме лорда Эссекса собирались люди, принадлежащие к английскому двору, но сегодня она, похоже, решила показать себя в роли матери. Леди Эссекс расценивала это как изысканную шутку. Лейстер пытался привлечь ее внимание, отец казался чем-то обеспокоенным, и только Сидни вел себя совершенно естественно.

«Как он красив! – подумала Пенелопа. – Как замечательно было бы, если бы мы поженились. Жили бы вместе. Филипп служил бы, а я принимала бы гостей в собственном доме. Мы были бы счастливы». Она попыталась подавить внутреннее волнение, от которого ее бросало в жар.

Когда трапеза закончилась, она выскользнула из гостиной и направилась вверх по лестнице. Если бы она задержалась с сестрой и братом еще на некоторое время, за ними пришла бы гувернантка и отвела их в комнаты. А Пенелопе нужно было подумать. Позади себя она услышала шаги.

– Вы куда? – спросил Филипп Сидни.

– На крышу. Хочу подышать свежим воздухом.

– Можно я пойду с вами? Лорды опять совещаются.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Они прошли галерею. Филипп приоткрыл створку окна, и Пенелопа, придерживая широкую юбку с фижмами, вылезла на крышу. Ей было еще в новинку гулять по крышам, которые в этих огромных особняках служили такой же частью дома, как кухня или гостиная. Они ходили от одной башни до другой и обратно, глядя вниз, на опрятный сад и сверкающую петлю Темзы.

– Мы как будто на вершине горы, правда? – сказала Пенелопа.

– Или как будто мы – великаны. Вы ростом всего лишь вполовину меньше вон того большого утеса. Есть что-то чудесное в прогулках по крыше.

Филипп понимал ее, как никто другой. Они дошли до парапета. Наконец Пенелопа решилась.

– Мистер Сидни, мама сказала мне, что вы... что наши семьи хотят, чтобы мы стали мужем и женой... – Она смутилась и замолчала, раскаиваясь в том, что затеяла этот разговор. Что он о ней подумает?