Три месяца самое большее — такой прогноз дал доктор. С тех пор прошел месяц. Срок земной жизни Марко Россини неумолимо истекал.

— Слушаю, — произнес он быстро, чувствуя, как от тревоги тугим узлом сжимается все в груди. — Что случилось, дед?

Разочарованная тем, что ее насмешливые слова не подействовали на Данте, Энья поднялась с постели и с сердитым видом прошествовала в ванную комнату.

Глядя ей вслед, Данте понял, что его связь с Эньей Майклсон подошла к концу.

Он слышал в трубке телефона хриплое, затрудненное дыхание деда.

— Это семейное дело, Данте… Семейное? Обычно, вернее всегда, речь шла только о бизнесе.

— В чем проблема? — спросил Данте.

— Я объясню тебе при встрече.

— Ты хочешь, чтобы я приехал сейчас?

— Да. Времени слишком мало, чтобы его терять.

— Я буду у тебя к ланчу, — пообещал Данте.

— Хорошо, мой мальчик!

«Мальчик!..» Данте улыбнулся, закрывая мобильный телефон. Ему тридцать лет. Он успешно управляет огромной международной корпорацией, но раз за разом с удовольствием принимает вызовы от деда, который бросает их ему с тех пор, как Данте был подростком. Только Марко Россини мог называть его по-прежнему мальчиком, и Данте позволял это, поскольку очень любил деда. Ему исполнилось всего шесть лет, когда родители разбились на быстроходном катере, и с тех пор он стал мальчиком своего деда.

— А как насчет меня? — требовательно спросила Энья, когда Данте поднялся с постели.

Она приняла вызывающе соблазнительную позу, стоя в дверях ванной комнаты и демонстрируя великолепные изгибы обнаженного тела. Длинные светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. Пухлые губы обиженно надуты…