Люк улыбнулся и подошел к ней.

— Справедливое замечание.

Он обнял ее. Эбби закрыла глаза, не желая видеть его отрешенный жесткий взгляд. Как-то однажды во время поцелуя она открыла глаза и увидела, как он склоняется над нею с умозрительной холодностью, как будто его мысли далеко от нее. Так что пусть его руки и тело говорят ей о том, что он любит ее.

«Я люблю только тебя…» Тонкий блеющий голос с реки неожиданно замер, и Люк отшатнулся от нее.

— Где ты взяла эту помаду?

— В чем дело?

Он яростно тер губы.

— Тебе не нравится?

— Я спросил, где ты ее взяла?

У помады был особый вкус, и Люк узнал его. Он узнал помаду Лолы.

— Дэйдр дала ее мне, — она старалась говорить спокойно.

— Сотри ее! Совсем!

— Но, Люк, почему?

— Она мне не нравится, вот почему. И мне не нравится, что ты принимаешь подарки от этого ребенка. Ты могла понять, что она взяла ее без спроса. Ты собираешься поощрять девочку красть у своей матери?

Эбби чуть не плакала.

— Но Дэйдр бы обиделась. И мне понравился цвет. Я собиралась сказать Лоле.

Люк взял платок и, запрокинув голову, сам соскреб помаду с ее губ.

— Я не хочу, чтобы ты слишком много общалась с этим ребенком. Одно дело помочь, забрав ее из школы, другое — поощрять ее болтаться тут весь день и брать у нее вещи.

— Я не думаю, что это будет случаться очень часто, — сказала Эбби холодно.

— Где эта помада?

— На моем туалетном столике.

Она смотрела, как Люк идет в спальню. Вернувшись, он прошел в кухню и, открыв дверцу мусоропровода, выбросил маленький золотой предмет.

Только тогда напряжение, казалось, оставило его.

— Вот, — сказал он. — Теперь я попробую твой вкус. Именно твой.

Но его поцелуй был поцелуем робота.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Лола вошла, Дэйдр, склонившаяся над составной картинкой-загадкой, которую велел ей складывать дядя Милтон, заставила себя не поднимать глаза. Она смотрела из-под ресниц на руки матери и видела, что они пусты.