Значит, она забыла про платье. В этом можно было не сомневаться. Негнущимися пальцами Дэйдр молча сломала кусок мозаики пополам. Затем сломала еще один, потом еще и еще. Когда дядя Милтон это обнаружит, а он несомненно обнаружит, он ее накажет.

Он был единственным человеком, которого она действительно боялась, но она ни за что в жизни не позволила бы ему это понять.

Это бы слишком сильно его порадовало. Потому что он любил ее не больше, чем она его. Он сидел в кресле и с ненавистью смотрел, как ее худое быстрое тело двигалось куда хотело. Один раз он настолько вспылил, что чуть не вскочил, чтобы погнаться за нею.

Но услышал шаги Мэри и опустился обратно в кресло.

Конечно, он не совсем вскочил, потому что не мог. Но казалось, будто ярость поборола недуг. Мама сказала, что его надо жалеть, но невозможно жалеть того, кого не любишь. Мама сама не очень-то его любила, и бабушка тоже. А Мэри его боялась. Так что все было чудесно, когда он уезжал в больницу.

— Ну, — сказала Лола, — все в сборе. Она увидела Дэйдр и воскликнула:

— Ах, дорогая, мне так жаль. У меня просто не было времени поискать тебе платье. Придется подождать. У тебя скоро день рождения. Ты не очень расстроилась?

— Нет, — ответила Дэйдр, не поднимая головы.

— Лола, она так ждала, — сказала Мэри своим тихим нервным голосом. — Как ты могла забыть?

— Я же сказала, у меня просто не было времени, — повторила Лола раздраженно. — Хорошо тебе все время сидеть дома. Ты даже не можешь себе представить, на что похож мой день. Я совершенно измотана.

Она упала в кресло, вытянув длинные стройные ноги. Милтон смотрел на нее молча.

— В любом случае, куда ей его носить? — продолжала Лола. — Она не ходит па вечеринки. Она счастливее в этих старых джинсах. Не так ли, детка?

Миссис Моффат подняла свою седую завитую голову, оторвавшись от рукоделия.