Она была рада, что ей удалось избежать кризиса. Отключив мобильный телефон и преисполнившись решимости не вспоминать об этом все семь дней, она все-таки подумала, что мало уделяла Шону времени после того несчастного случая. Но, погоняв эту мысль в голове, как полоскание у дантиста, она выплюнула ее с тем же самым убеждением, что и всегда. Чепуха. Она была поддержкой этому человеку. Она была для него всем. Сиделкой, поварихой, уборщицей, гидом, ушами для выслушивания его все более ненормальных планов – Хилари все испытала. Она была всем, кроме любовницы, и они оба к этому постепенно привыкли. Это была не ее вина.

В принципе, она даже не возражала, особенно с течением времени. Поскольку Шон не зарабатывал ничего, она в конце концов доверилась своему чутью, говорившему, что ее хобби – тай-чи, массаж, пилатес, гомеопатия – может стать основой собственного бизнеса. То, чем ее обделяло отсутствие физической любви ее мужа, с лихвой восполнялось волнующим ощущением начала. Для нее начиналась новая жизнь, и точка.

Она увидела Шона, выходившего из супермаркета с покупками, которые из-за трехчасовой задержки рейса составят их обед. На секунду ее вдруг властно потянуло к нему. Что это было? Явно что-то связанное с сексом, потому что она почувствовала ту же истому в бедрах, что и в первый раз. Ей очень захотелось его, но за этим чувством тут же пришло следующее, близкое к состраданию. Была ли это жалость? Словно ее инь и ян сражались друг с другом. С чего бы жалеть мужика, который так выглядит? Разве только из-за огромного слухового аппарата, который он носил, как скрижаль.

Хилари наблюдала, как он шарит взглядом по залу в поисках ее, как всегда не осознавая, какое впечатление он производит на женщин. «Иисус» – так называли его коллеги по работе в соборе. За те пять лет, что они знакомы, его сравнивали с Пэтом Кэшем, Брэдом Питтом и даже с Куртом Кобейном.