У нее появилось дикое чувство, что она совсем раздета. Машинально сильнее стянула шаль на груди, что не укрылось от его внимательного взгляда.

– Что, действует? – бесстыдно хихикнул, не скрывая своего удовлетворения.

Даше никогда прежде не приходилось вести такие рискованные разговоры. Что бы она ни сказала, он все выворачивал наизнанку, и она чувствовала себя бесстыжей шлюшкой. Как его остановить? Позвать на помощь охранников? Но ради чего? Ведь ничего не случилось, если не считать непристойного разговора, в который он ее втянул.

Она прикрыла глаза, чтоб не видеть его нахальную рожу и хоть чуть-чуть успокоиться.

Ее неосторожностью незамедлительно воспользовался Юрий, подвинув свой стул почти вплотную к ее креслу. Сжал своими коленями ее ноги, оперся руками о подлокотники, и Даша оказалась в плену. Прежде чем она опомнилась, навалился на нее мощным телом и припечатал к спинке кресла. Стремительным движением прижался к ее губам.

Даша растерялась. Такого напора и безоглядности она и предположить не могла. Прежде чем сообразила, что же ей делать, голова утонула в мягкой обивке, не давая ни отпрянуть, ни отвернуться. Она почувствовала, как от ворса чуть слышно запахло пылью. Полуобморочно подумала: кресло надо пропылесосить, и удивилась сама себе. О чем она думает в такую минуту?! Надо отбиваться, а то он невесть что подумает! Замедленно, как во сне, вскинула руки, и стала толкать его в грудь. Ослабевшие пальцы скользили по гладкой шелковистой ткани рубашки и толчки получались неуверенными и слабыми. Как будто она сильно сомневалась в своих действиях.

Он так и подумал, потому что довольно хмыкнул и сильнее впился в ее губы. У нее на виске от чувства унижения и обиды лихорадочно забилась голубая жилка. Что она сделала такого, чтобы дать ему право обращаться с ней, как со шлюшкой?

Даша замерла, не пытаясь больше его отпихнуть, и по щекам, как она ни пыталась сдержаться, чтобы не показывать собственной слабости, покатились слезы.