От него снова попахивало коньяком, хотя пьяным он не был. Ей захотелось его уколоть, чтобы хоть немного отомстить за свою беспокойную, благодаря ему, жизнь.

– Вы не боитесь спиться и замерзнуть в сточной канаве?

Он брезгливо поморщился:

– Фу, какие ужасы! Прямо как в романах Чарльза Диккенса!

Даша невольно заинтересовалась:

– Неужели вы читали Диккенса?

Заметя в ее глазах огонек невольного уважения, он огорченно протянул, не рискуя ее обманывать:

– Нет, романов не читал. Мы его творчество в универе проходили. Мимо, естественно!

Огонек в ее глазах погас, доставив ему непонятное огорчение. Она отвернулась и разочаровано протянула:

– А я наивно решила, что с вами хоть о книгах поговорить можно, а вы такой же невежда, как остальные.

Он разозлился и цинично уточнил:

– А с остальными вы что, разговоры разговариваете? Или занимаетесь чем-нибудь более конкретным, с тактильными ощущениями?

Она с отвращением посмотрела на его красивое лицо. Есть же такие мужчины – всё сводят к животной похоти и своим самым низменным инстинктам.

Заметив, гримасу отвращения на ее выразительном лице, Юрий почувствовал неприятный укол в сердце.

– Вы что, действительно так плохо обо мне думаете, как мне показалось?

Даша хмуро буркнула, не считая нужным скрывать свою неприязнь:

– Гораздо хуже, чем вам показалось! А с чего это мне думать о вас хорошо? Что вы для этого сделали? Хамили, оскорбляли, унижали, а теперь вдруг возжелали, чтобы я по-доброму к вам относилась?

Он призадумался. Ее правда: он вел себя с ней недопустимо. Ни с одной из своих многочисленных знакомых он ничего подобного себе не позволял. А тут… с чего бы это? И вдруг озарила догадка: это просто ревность! Как только он ее увидел, ревность не давала ему житья: все те мужчины, побывавшие в ее постели, будто корчили ему мерзкие рожи.