А пока что за ней долг за лошадь и седло, теплый плащ, смену одежды и еду. Когда лорд Райдерборн отказался одолжить ей денег, Миракл показалось вполне справедливым оказать ему услугу и взамен получить от него то, в чем она так отчаянно нуждалась. Взять его деньги без разрешения означало бы их украсть.
Час проходил за часом, а Миракл, не останавливаясь, преодолевала милю за милей. Вдруг послышался какой-то звук. Она остановила лошадь. Конь вскинул голову. С бьющимся сердцем Миракл сделала круг и ударила лошадь хлыстом. Разбрызгивая грязь во все стороны, конь помчался вперед.
Однако звук, как ночной кошмар, двигался за ней, то настигая, то отдаляясь у каждого поворота дороги, у каждой прорехи в живой изгороди. То был лай гончих.
Пустив лошадь рысью, Райдер миновал мост и въехал под опускающуюся решетку. Выбежавший навстречу конюх взял коня под уздцы, и Райдер спешился. Наследник герцога, не оглядываясь, решительным шагом прошел в большой зал Уайлдшея, на ходу отбросив в сторону шляпу и перчатки.
Прислуга суетилась, отвешивая поклоны:
– Милорд!
Перепрыгивая через две ступеньки, Райдер взлетел по лестнице и по бесконечным коридорам зашагал в крыло Уитчерч, представлявшее собой ряд покоев, отданных ему с тех пор, как он покинул детскую. Все в доме навязчиво подчеркивало происхождение рода Сент-Джордж от святого Георгия: он мелькал на гобеленах, высокомерно взирал с живописных полотен, высеченный из камня, безжалостно поражал извивающихся драконов. От оконных переплетов, потолочных балок и резных балюстрад в сознание каждого обитателя дома проникал и там отпечатывался семейный девиз или имя святого Георгия.
«Лорд Райдерборн, – настойчиво повторял замок, – Лоренс Дюваль Деворан Сент-Джордж, вы дома!»
Райдер зашел в контору, располагавшуюся рядом с его личными покоями, и один из секретарей поспешно вскочил на ноги: