Глядя матери прямо в глаза и скрестив на груди руки, Райдер улыбнулся. Его сердце жег смятый клочок бумаги. Все долгие часы, проведенные им за бумагами вместе с Дэвисом, он тлел, как вулкан. Леди Белинда была забыта. Чего нельзя сказать о загадочной незнакомке.

– Полагаю, это касается только меня, ваша светлость.

– Я знаю, что вы, пытаясь развеять печаль, остановились на ночлег в «Веселом монархе» в Броктоне, – сказала герцогиня. – Если помните, вы послали передать, что вас в пути задержала непогода. И все же только трус ищет утешения в вине.

Ее слова вызвали в Райдере раздражение.

– Джека вы почему-то не называете трусом. Разве что за глаза.

– Потому что мой младший сын, хоть и совершает ошибки, отважен, как дракон.

Райдер снова сделал глубокий вдох. Отчего, черт побери, он все еще не уничтожил записку? Ведь у него нет намерения ее читать.

– Это правда, но истинная причина заключается в том, что вы любите Джека больше жизни, и так было всегда. Это в порядке вещей. Я примирился с этим обстоятельством много лет назад. Мне жаль, что мой брат разбил ваше сердце, покинув Англию, и поселился со своей новобрачной в Индии. Однако это не дает вам права меня оскорблять.

– Как и вам права возмущаться, если мне вздумалось упрекнуть вас. Я ваша мать, сэр.

– Как можно забыть об этом, ваша светлость? Но мое послание прошлой ночью открыло вам лишь часть правды о том, что задержало меня в пути. Вина было выпито, безусловно, слишком много, но это не все: я искал утешения в объятиях чужой жены.

– Стало быть, вы вели себя, как настоящий мужчина, – без колебаний ответила герцогиня.

Райдер, запрокинув голову, громко расхохотался. Его мать никогда не перестанет его удивлять. И не только его. Где бы ни ступала ее нога в изящной туфельке, она удивляла всех, разбивая сердца и собирая вокруг себя льстецов.

– Вас это не удивляет? – поинтересовался Райдер.

Уголок рта герцогини слегка приподнялся.