Ханна Свенсен проснулась в неясной тревоге в четыре сорок семь утра. Из темноты на нее таращились два диких глаза. Она махнула рукой, и они исчезли, но из темноты послышался возмущенный мяв.

— Подушка моя, а не твоя! — пробормотала Ханна, устраивая подушку под головой.

Но, едва закрыв глаза в надежде поймать оставшиеся до взрыва будильника блаженные минуты сна, она вдруг ощутила чувство вины. До этого она не спихивала Мойше. Ее бело-рыжий кот пережил достаточно обид в своей предыдущей уличной жизни: разодранное левое ухо и ослепший глаз он получил в борьбе за выживание. Потом Ханна пригласила его жить к себе, и они стали друзьями. А вот теперь эта дружба оказалась под угрозой. Мойше может навсегда потерять к ней всякое доверие.

— Прости, Мойше. Иди, я почешу тебя за ухом. — Ханна похлопала по простыням, надеясь на котово прощение. — Ты же знаешь, я никогда тебя не обижу. Просто ты меня испугал, вот и все.

Из-под кровати вновь послышался вой, но уже не такой гневный, как в первый раз. Ханна снова похлопала по простыням, и кот тяжело шлепнулся на кровать. К счастью, прощение получено, зато теперь, окончательно проснувшись, она почувствовала жуткую боль в шее. Мойше наверняка экспроприировал подушку сразу же, как Ханна заснула, а она теперь расплачивайся за его комфорт. Единственный способ снять боль — долгий горячий душ, прежде чем отправиться на работу.

— Ладно. Я встаю, — проворчала Ханна, потянувшись выключить будильник. — Сейчас будешь завтракать, а потом я иду в душ!

Нащупав тапки, Ханна побрела по коридору в кухню. Она включила свет и открыла окно, чтобы поймать утренний ветерок, который, возможно, бродил вокруг ее квартиры, но навстречу лишь пахнуло жарким, удушливым воздухом. В Лейк-Иден, штат Миннесота, стояла необычная для конца июня жара, прохладнее не становилось даже ночью.