Она повесила трубку на место. Вымогатель мог с таким же успехом требовать у нее миллион. У Хэлли не было никаких сбережений, она и так еле-еле сводила концы с концами. А оба здания – и дом, и музей – нуждались в ремонте, новой крыше и еще куче всего другого. Кроме того, она даже не была уверена, что у звонившего имелись ее вещи, рухлядь, как он их назвал.

Почувствовав чье-то прикосновение, Хэлли чуть не подпрыгнула на месте. Повернувшись, она увидела Марка. Он все еще был зол, но к злости примешалось любопытство.

Она впервые обратила внимание на его глаза. У них был необычный, бледно-карий цвет, немного зеленоватый, немного сероватый, ресницы были очень густыми и черными, они отлично сочетались с цветом его бровей и волос. Он был очень высок, лицо немного грубое, подбородок очерчен резко, нос острый. Короткая военная стрижка подчеркивала рельефные скулы. Казалось, новый начальник полиции весь состоит из углов и неровностей.

– Ну что же, – сказала Хэлли нарочито радостным голосом, снимая трубку с рычажка и протягивая ему. – Теперь он в полном вашем распоряжении.

Уходя, она с ужасом думала о том, что он сделает. Догонит ее и арестует? Или махнет на нее рукой? Господи, зачем она только рассказала эту глупую историю про Англию? Он не поверил ни единому ее слову.

Хэлли никогда не умела врать. Вот ее двоюродная сестра Трейси была талантливой в этом деле, всегда могла насочинять кучу сказок, а Хэлли оставалось только жалеть, что в ее характере недостает хитрости.

– Эй, ты! Хэлли! – услышала она голос Марка.

Хэлли остановилась и, холодея от ужаса, медленно обернулась.

– Да? – пропищала она, словно мышь, пойманная в ловушку.

Марк посмотрел на нее и покачал головой, как бы отгоняя какую-то непристойную мысль.

– Ничего, – пробормотал он.

Прижав к себе портфель, он бросил монетку в телефон и начал набирать номер. Больше он не обращал на нее внимания.