— Вот лекарство, которое так необходимо Томасу Т., — с видимым удовлетворением произнесла она. — Боже! Не правда ли, Бун выглядит просто великолепно!

Кит надменно фыркнула.

— Я этого не заметила.

— Нет, ты заметила, не лги. — Рита взяла Кит под руку, и они пошли в столовую, где на столе по-прежнему были разбросаны их бумаги. — Ты можешь сколько угодно на него сердиться, но ты же не слепая! А теперь давай продолжим наши дела и поразмыслим, что можно сделать за оставшееся время, чтобы спасти празднование Дней Шоудауна от полного провала.

Они приступили к работе, но скоро Кит стало ясно, что она находится в таком смятенном состоянии, что не может даже сосредоточиться. Она продолжала прислушиваться к звукам, доносившимся из спальни Томаса Т., и услышала сначала взрыв смеха обоих мужчин, затем возмущенные вопли Томаса Т.

Неведомые доселе приступы ревности овладели Кит и на глазах перерастали в настоящую муку. Она поймала себя на том, что, сцепив зубы, снова и снова бросает взгляд в сторону комнаты Томаса Т. Таггарта. Потерпев ее поведение около часа, Рита стала собирать разбросанные по столу бумаги и складывать их в картонные коробки.

— Я думаю, на сегодня мы поработали достаточно, — сказала она.

— Что? — спросила Кит с виноватым выражением на лице. — Но мы ведь почти ничего не сделали.

— Дорогая, ты находишься в таком возбужденном состоянии, что, пожалуй, я одна сделаю больше, — прямо ответила Рита.

— Я… я извиняюсь, — заикаясь, проговорила Кит. — Это просто… ты должна была видеть его лицо, Рита.

— Чье? Буна? Я видела его лицо и нашла его чрезвычайно интересным. — Она зажмурилась, чтобы придать особый смысл своим словам.

— Не Буна — Томаса Т.

Кит взяла картонную коробку и вышла за Ритой на улицу: из приятной прохлады комнаты с кондиционером — в удушающую июньскую жару.

— Он возлагает все свои надежды на Буна. Теперь, когда Джеси и Мег снова вместе и начали самостоятельную жизнь…