— Может, я, все-таки, американка, только живу в Генуе? Правда, совершенно не помню итальянского.

— Сомневаюсь, что вы знали его когда-либо. Я проверил — никаких американских «Амат» в Генуе не проживает. К тому же никто вас не хватился. В розыске вы не значитесь. Более того, вы даже в гостиницах не останавливались.

Девушка изумленно взглянула на него. Как много он узнал за это время!

— Как вам это удалось?

— Собрать информацию? Деньги делают многое. Этот золотой ключик открывает даже самые волшебные дверцы.

— Вы богаты?

— Да. Весьма богат.

— Теперь я понимаю, — в ее голосе послышались язвительные нотки, — почему вы разговариваете со мной в таком тоне. Богатство, видимо, способствует развязности.

Надо же! Оказалась в таком положении, да еще и язвит человеку, который пытается ей помочь! И все же это был болезненный укол по самолюбию Трэвора — уж кем-кем, а развязным он не считал себя никогда.

— Дайте мне посмотреть на листок, который вы нашли в моем кармане. Хотя бы увижу свой почерк.

Трэвор протянул ей бумажку.

— Вы типичная женщина — копаетесь в мелочах, вместо того, чтобы искать главное.

Она оторвала от листка хризолитовый взгляд и выстрелила им в Трэвора.

— К вашему сведению: главное состоит именно из мелочей. И только поверхностный человек не в состоянии этого понять.

Если так продолжится и дальше, стоит сбежать от нее прямо сейчас. Этот заморыш определенно начинает действовать ему на нервы. А нервы — самое уязвимое место Трэвора.

— Амата — странное имя, — задумчиво произнесла она.

— Большинство американских имен — странные. Видимо, ваши родители решили соригинальничать. — Его всегда бесила дурацкая черта женщин искать в самых обычных вещах загадочность и таинственность. Неужели без этого никак нельзя обойтись! Хотя, признаться, было в этой «Амате» что-то нетипичное для звучных американских имен. Какая-то мягкость, что ли. Женственность. Да Бог с ним, с именем. Самое важное в бумажке — название города и улицы.