Главное, не паниковать. Надо просто собраться с мыслями и успокоиться. Да с какими же мыслями ей собираться, если в голове крутится только «синее небо»? Не нужно впадать в истерику. А свойственно ли ей впадать в истерику? Что ей вообще свойственно? Провал. Огромный, простирающийся на всю сознательную и несознательную жизнь, провал в памяти. Ей стало невыносимо жутко. Как будто кто-то очень сильный сдавил железными клешнями сердце и не отпускает.

Она еще раз огляделась вокруг. В белой-белой комнате есть дверь. Значит надо встать и найти человека, который освежит ей утраченную по неизвестным причинам память. Она оторвала гудящую колоколом голову от подушки, а затем присела на кровати. Тело пронзила резкая вспышка боли, которая тут же стихла. Тело расслабилось после вспышки, превратившись в мягкую ватную подушку. Что с ней делали? Она скинула с себя ватное одеяло и опустила ноги на пол. Кто-то предусмотрительно поставил у кровати серые тапочки. В голову лезло какое-то определение, которое ей явно хотелось дать этим тапочкам. Вот оно: больничные. Конечно, больничные! Белая комната, в которой она оказалась, скорее всего, больница. Хотя бы чему-то найдено логичное объяснение. С ней что-то случилось, и кто-то доставил ее сюда. Может быть, родственники или друзья. А есть ли у нее родственники? Друзья-то, наверное, есть. Они бывают почти у всех. А родственники не у всех, что ли? Она почему-то думает, что нет.

Ну ничего, сейчас она все узнает. О себе, о родственниках, о друзьях. Главное, выйти из палаты и найти того, кто сможет объяснить, что же с ней все-таки произошло.

Она рывком подняла ватно-подушечное тело с кровати, на этот раз не испытав боли. Правда, ноги оказались не лучше, чем тело.