Что касается вашей памяти — вопрос сложный. Не могу вам сказать ничего конкретного, — грустно покачал головой Ферелли, — физически вы здоровы — сильное сотрясение, не более того. Видимо оно повлекло за собой потерю памяти. Уверен, это временно. Память будет возвращаться к вам либо постепенно, либо в какой-то момент вы вспомните все сразу. Случаи, похожие на ваш, редки, но все же бывают. Наша клиника ими не занимается. Попробуйте обратиться к психиатру. Ваша основная задача сейчас — узнать, кто вы фактически: имя, место проживания. Окажетесь дома — обретете саму себя, вспомните, кем вы были до травмы. Поговорите с Лоу. Уверен, что вы живете в Америке, как и он. Слишком уж схож ваш акцент. Мы сделали все, что могли. Остальное зависит только от вас. Главное, не впадайте в отчаяние. Вы все вспомните — это лишь вопрос времени.

Утешил, нечего сказать. Ее лицо окончательно померкло, последний лучик надежды в глазах погас. Остается лишь этот Лоу. Но почему он должен помогать ей? Он ее не знает. К тому же в этом мире каждый сам за себя. Интересно, это ее жизненная позиция, или она начала мыслить так теперь, после травмы?

И потом, американка ли она? Господи, до чего все запутано.

— Спасибо, сеньор Ферелли, — выдавила она из себя. — Скажите, когда я могу покинуть клинику?

Ферелли поднялся из-за стола, кинув взгляд на часы, висящие на стене.

— Сегодня вы успеете пройти обследование. Если все будет благополучно, в чем я почти уверен, то уже завтра вы сможете оставить клинику. Вещей у вас не много — только одежда. Лоу не нашел при вас даже сумочки. Одежду вам выдадут, когда вы будете выписываться. Я искренне желаю вам удачи.

Она, пошатываясь, вышла из кабинета. Боже, какая слабость. И это неудивительно — три недели пролежать на больничной койке. Завтра ее выпишут. Но что будет дальше? Что будет завтра? Куда она пойдет, что будет делать? Бесчисленная вереница вопросов, на которые нет ответа. Во всяком случае, сейчас.