Удивительно, но Василий, кажется, был против, так как неуловимым движением отправил вампира к дальней стенке, в которую тот впечатался с жутким грохотом. Надо сказать, от стенки мало что осталось. Через секунду Василий тряс его за грудки, утробно рыча: "Хозяин, ты не поставишь свою жажду выше нашего общего благополучия! Завтра ты будешь мне за это благодарен!"

Кажется, вампир немного пришел в себя, хотя оскал так и не превратился в прежнюю обаятельную улыбку:

— Убери ее скорей отсюда и запри хорошенько! Боюсь, как бы жажда ее крови и тебя не соблазнила.

Василий рывком поднял меня с пола, где я малодушно отсиживалась, и погнал вверх по лестнице. Похоже он не испытывал никакого уважения к моему предку, кем бы он ни был.

"Во что ты, девочка, вляпалась? Вернее, во что тебя вляпали…", — я сидела на огромной старинной кровати под шикарным балдахином и ждала своего часа, вернее, часа Совета великих и могучих. Василий вчера любезно доставил мне сумку с одеждой, чем я не преминула воспользоваться, одевшись в джинсы, свитер и кроссовки — вдруг бежать придется. А может, я этим эстетам не по вкусу придусь в такой одежде?

Мечтать не вредно…

От нечего делать я стала рассматривать себя в огромное старинное зеркало: да, маленькая, изящная, волосы от здешней влажности вьются кольцами, лицо какое-то бледное, да и глаза почему-то все еще красным отливают. Что за наваждение?

Я отвернулась от зеркала и подошла к окну. Кормить меня никто не собирался. Оно и понятно: они ведь не мясо мое есть будут, как только узнают, что ничего нужного им у меня нет.

Вдруг дверь бесшумно отворилась, и я по мерцающим глазам Василия поняла: пора.

Честно скажу: когда я входила в большой зал, меня сотрясала крупная зубодробильная дрожь. Прям, как на первом экзамене.

Обстановка в зале была вычурная и помпезная. Все поражало роскошью: и позолоченные стены, и резные канделябры с огромными свечами (похоже, вампиры против современного освещения), и сами разодетые в пух и прах вампиры (эх, землей бы присыпать этот прах вместо пуха).