Он посмотрел на нее очень серьезно, показывая всем видом, что отлично ее понимает.

— Все предельно ясно. Ты не хочешь иметь никаких отношений со мной. Хорошо. Твои ключи лежат на кухонной стойке. Один ключ от входной двери, другой от всех дверей в твоих апартаментах. Твой отец желал, чтобы ко всем дверям подходил один ключ, дабы не возиться со связкой.

— Спасибо, — поблагодарила она и пошла в дом.

— Саманта, — обратился он к ней, когда она проходила мимо, — у меня есть к тебе одна просьба.

Она не обернулась, но, подбадривая себя, спросила:

— Какая просьба?

— Иногда мы будем встречаться, в частности, на кухне. И я хотел тебя попросить… — Его голос стал тише. — Если ты будешь спускаться ночью или ранним утром, не надевай ничего такого кружевного, белого цвета. Ну, ты знаешь, такое, развевающееся. Я нормально отношусь к ночным пеньюарам красного или черного цвета. Или голубого. Тогда я еще могу совладать с собой. Но если я увижу белую кружевную рубашку, — я за себя не отвечаю.

Не взглянув на него, Саманта вбежала в дом, схватила ключи и понеслась по лестнице наверх.

Глава 3

Первую свою ночь в Нью-Йорке Саманта проспала в кровати, выбранной ее отцом, и весь кошмар прожитого дня как-то смягчился. Но едва проснувшись, она почувствовала себя хуже, чем когда ложилась спать. Действительность как будто навалилась на нее всей своей тяжестью. Все бы было хорошо, если бы она очутилась дома, в Луисвилле. Но теперь она была в незнакомом доме, кругом были посторонние люди. Никогда еще она не оставалась совсем одна. Не то что никогда не оставалась наедине с собой, но у нее были родители, дед, затем муж. А теперь она действительно оказалась совсем одна.

Услыхав какой-то шум на улице, Саманта вылезла из постели и подошла к окну взглянуть на небольшой садик внизу. Этот человек — ее домовладелец — поливал растения. Но в тот самый момент, когда Саманта отдернула занавеску, он обернулся и помахал рукой, как будто услышал ее. Это заставило Саманту отпрянуть от окна и вновь задернуть занавеску.