То же и Юрий Владимирович Андропов. Прозападная интеллигенция сейчас утверждает, что именно он загасил «пражскую весну» и что в бытность его Председателем КГБ слишком уж душили свободу слова. Кто его знает, рассуждал Калюжный, может, это и так. Лично он особенно душения свободы не ощущал. Зато хорошо помнил, как всколыхнулся простой народ в тот неполный год, когда Андропов активно руководил страной, как люди поддержали его начинания…

И это только наиболее одиозные выходцы из стен этого учреждения.

…Нет, очень противоречивое отношение у Калюжного к людям, которые здесь работают. Хотя, он старался быть максимально объективным, вообще к любому человеку, кем бы и где бы он ни работал, отношение и должно быть неоднозначным и противоречивым. Чем человек проще (имеется в виду его мозги, а не социальное положение), тем он неинтереснее… Стоп, остановил себя Калюжный. Это не совсем так. Не мозги проще, а весь умственно-морально-душевно-духовный потенциал человека в комплексе… Во загнул!

Наверное, он в этот момент выглядел довольно глуповато, когда вдруг ни с того ни с сего хохотнул от этой собственной мысли, спугнув наглых голубей, требовавших от него подачки.

…Вера появилась ближе к обеду, когда Калюжный уже отчаялся ее ждать. Она выглядела деловито, уже без откровенной влюбленности в глазах, к которой Калюжный так привык. Впрочем, оно и понятно: до сих пор он всегда видел ее только вне службы, а тут в любой момент она может встретить кого-нибудь из знакомых. Хоть она женщина и незамужняя, свободная, однако внешние приличия считала необходимым соблюдать всегда.

— Прости, все оказалось не так просто, как я думала.

У Константина разочарованно вытянулось лицо. Ну а Вера продолжила, лишь интригующе выдержав некоторую паузу.