— Но теперь все готово, пошли. Тебя ждут.

…Огромная подпружиненная дверь раскрылась тяжело.

— Это что ж, ты каждый день ее такую таскаешь? — поинтересовался Калюжный.

— Что поделаешь… Они у нас на всех подъездах такие.

Им навстречу поднялась из-за столика молодая женщина в форме прапорщика. Из-под пилотки на погоны струились богатые рыжие волосы.

— Майор Калюжный, — представила Константина Вера. — Пропуск на него заказан…

— Ваше удостоверение!

Проверив документы, рыжая стражница четко вскинула руку к пилотке.

— Ишь, как они у вас тут вышколены, — проговорил Калюжный, пока они поднимались в лифте. — У нас на аэродроме такую эффектную девицу посади к дверям, так это будет все равно, что оставить их вообще без присмотра…

— Так это еще в наш подъезд вход более простой, — ответила Вера. — Через другие даже не все наши сотрудники смогут войти.

И она объяснила, что для входа в Центр общественных связей ФСБ существует специальный подъезд. Из него лифт поднимается только на третий этаж, где ЦОС и размещается. Пройти в другие подразделения ФСБ можно только при наличии соответствующих документов — иначе не пропустит внутренняя охрана.

На третьем этаже двери лифта разъехались и Калюжный шагнул в открывшийся коридор. И вновь почувствовал, как внутри прокатилась трепетная волна. Ему почему-то подумалось, что сейчас на него смотрят тени всех тех, кто здесь томился раньше, а те, кто томится теперь, чувствуют его приход и осуждают его за то, что он на свободе и сможет скоро отсюда уйдет.

— А где у вас камеры? — спросил он, оглядывая глухой коридор с обитыми панелями стенами и выходящими в него плотно закрытыми дверями.

— Какие камеры? — не сразу поняла Вера. — Ты имеешь в виду телекамеры наблюдения?

Они повернули за угол. Здесь оказался большой холл с несколькими столами и креслами вдоль стен. В глубине холла виднелась большая, наглухо запертая дверь.