— Станислав Николаевич, — обратилась Вера к мужчине. — Вот Константин, я вам говорила… Помогите ему, пожалуйста.

— Да-да, конечно… Иди, Верочка, я тут с ним сам…

Вера и в самом деле удалилась, издалека, от поворота коридора помахав Калюжному рукой. Собеседники уселись в кресла.

— Вы извините, у нас тут такой порядок: гостей в кабинеты не приглашаем, общаемся с ними только здесь или в пресс-баре, — пояснил Станислав Николаевич.

— Да-да, я понимаю, — согласился Калюжный. — Я и так уже напряг и Веру и вас, так что еще кому-то мешать… Я тут вот по какому вопросу…

— Я в курсе, — перебил его ветеран. — Сейчас сюда подойдет наш товарищ из Управления военной контрразведки, с ним вы и поговорите уже более предметно…

Между тем Калюжный чувствовал, что в нем происходит какая-то внутренняя борьба. Поражало сочетание будничности и ирреальности происходящего. Вот эти люди, которые, покуривая, разговаривали с ним и между собой, которые проходили мимо, решали задачу безопасности страны на самом, как пишут в книжках, невидимом из фронтов — и в то же время были самыми обыкновенными. Насколько он, особенно, впрочем, не прислушиваясь к чужим разговорам, улавливал обрывки доносящихся до него фраз, курившие говорили на темы самые будничные.

— …Представляешь, купил себе стиральную машину. С доставкой на дом. Заказал время в субботу с утра, заплатил — так они, паразиты, привезли ее поздно, только к вечеру, весь выходной насмарку… И к тому же технический паспорт и инструкцию забыли захватить. Представляешь? Теперь вот придется ехать туда в магазин самому!

— Ну так пусть бы сами и везли…

— Да ладно, съезжу уж сам, это на Первомайской, там магазин электротоваров прямо возле метро, а мне в поликлинику надо заскочить…

— …Покупаю кран-смеситель на Николо-Архангельском строительном рынке, даже запомнил владельца павильона — Давлетчин. Продавец — сама любезность, все показал, все рассказал, даже какую-то херню лишнюю дал, только чтобы я взял этот смеситель.