— Вы наступили на колючку и занозились до крови. Но уже все хорошо. Вот. — Он показал ей шип от розы. — Надо наложить повязку. Сейчас я позову кого-нибудь и попрошу принести бинт.

— Бога ради, не надо никого звать! — Желание остаться одной сделалось непереносимым. — В моей сумке есть аптечка, и я в состоянии сама наклеить пластырь.

— Очень предусмотрительно брать в путешествие аптечку. Сидите, сейчас я вам ее подам.

Ну, вот, с тоской подумала Наташа, теперь незнакомый мужчина начнет рыться в ее личных вещах. Но Казим уже уверенно расстегнул молнию и вытряхнул содержимое сумки на кровать. Первыми среди нижнего белья и предметов женской гигиены на шелковое покрывало выпали любимые тапочки с котятами. Дворецкий посмотрел на них с некоторым удивлением, слегка встряхнул и поставил на пол. Плюшевые котята казались совершенно неуместными в вычурном интерьере Египетской комнаты. Как неприятно. Маленькая интимная тайна, которую Наташа не хотела бы открыть даже маме или Иззи, стала известна постороннему надменному красавцу. Наташа разозлилась.

— Подайте мне, пожалуйста, косметичку. — Она принялась яростно рыться внутри в поисках пластыря. Казим внимательно наблюдал за ее судорожными движениями.

— До того, как наклеить пластырь, рану следовало бы промыть, — заметил он.

— Послушайте, это был всего лишь шип от розы, а не укус ядовитой змеи.

— У вас грязные ноги.

— Спасибо, что обратили внимание, — огрызнулась Наташа. Грязные ноги ему, видите ли, не нравятся! Он вдруг опять напомнил ей маму. Наташа часто думала, как она отреагировала бы, если бы узнала, что однажды ее интеллигентной опрятной девочке пришлось в рваной грязной одежде несколько дней брести по джунглям. Совершенно одной, без еды, без воды и без всякой надежды на спасение. Она заговорила, с каждым словом повышая голос: — Даю честное слово, я приму душ и вымоюсь с макушки до пяток. Я сделаю это сразу же, как только вы соблаговолите оставить меня в покое!