Казим не двинулся с места. Он рассматривал Наташу с молчаливым интересом.

— Знаете, когда я впервые вас увидел, то и предположить не мог, какой темперамент скрывается под внешностью благовоспитанной дамы. — Он протянул руку и коснулся яростно пульсирующей жилки у нее на шее. Наташа потеряла дар речи. Вместо того чтобы вскочить и запротестовать, она лишь откидывалась все дальше и дальше, пока спиной не коснулась подушек. Несколько долгих мгновений Казим пристально и серьезно смотрел в ее глаза. Он больше не смеялся над тапочками с котятами и не замечал испачканных ног. Он словно искал ответ на незаданный вопрос. Как будто собирался позвать Наташу в опасное путешествие и хотел понять, можно ли ей доверять.

Наташа судорожно вздохнула. Казим слегка отстранился и улыбнулся. Лицо опять приняло непроницаемое выражение.

— Забавно, — сказал он. — Вы не находите? — И не дожидаясь ответа, чуть поклонился и вышел.

Что это было? Наташа несколько раз глубоко вздохнула, стараясь унять стук отчаянно бьющегося сердца. Потом подошла к огромному венецианскому зеркалу и долгим взглядом оглядела себя с головы до ног. Обычно тщательно уложенные светлые волосы растрепались на ноябрьском ветру. Из зеркала на нее смотрела молодая, симпатичная и даже озорная женщина. Наташа давно отвыкла от себя такой, но сейчас осталась собой довольна.

«Ты интересная женщина», — вспомнила Наташа слова красавицы матери. Что ж, пусть линия носа казалась слишком прямой, а линия рта — широковатой, но зато в ее лице был характер. Загадочный дворецкий Казим смутил Наташу, назвав его темпераментом. Придется доказать, насколько он был близок к истине. Потому что никому не дано право смущать Наташу. Она улыбнулась своему отражению.