Ее Коронация была волнующим событием. Сама я не присутствовала в Вестминстерском аббатстве, но Кейт, как пэресса Англии, была там и все нам описала: как ясно и четко королева говорила, как твердо, ни разу не сбившись, выполнила весь церемониал, пожаловавшись только, что миро, которым ее помазали, оказалось просто салом и плохо пахло, как величественно выглядела она в своей коронационной мантии и как великолепны были звуки фанфар. Кейт уверяла, что самые знатные лорды с великой охотой лобызали Елизавете руку и клялись быть верными вассаллами, и в особенности ее красавец-шталмейстер Роберт Дадли.
— Ходит слух, — сказала Кейт, — что она собирается за него замуж. Что Елизавета увлечена им — это ясно. Она с него глаз не сводит. Скоро мы увидим королевскую свадьбу, помяните мое слово. Остается надеяться, что ее прихоти не так скоротечны, как у ее отца.
— Расскажи, как она была одета, — быстро перебила мать.
И Кейт стала подробно описывать наряд королевы, и вечер закончился таким же весельем, как в Двенадцатую ночь.
Но моя мать не перестала тревожиться, и когда папа Павел публично заявил, что он не может признать наследные права того, кто рожден вне брака, она совсем испугалась. Папа в своем послании утверждал далее, что королева Шотландии, которая была замужем за французским дофином, была ближайшим легитимным потомком Генриха VII, и предложил созвать Третейский суд под его председательством, чтобы установить обоснованность претензий как Елизаветы, так и Марии на трон Англии.