Естественно, Елизавета высокомерно отвергла это предложение.

Но тревога моей матери еще больше возросла. Она сказала мне:

— Я боюсь, что между католиками и протестантами снова назревает конфликт и королева Шотландии станет знаменем католицизма, а Елизавета — протестантства. Раздор в семьях… вот чего я страшусь. Я досыта насмотрелась на все это.

— Но мы же не поссоримся с Хани из-за того, что она — католичка, успокаивала я матушку. — Ведь она сменила веру только для того, чтобы выйти за Эдуарда.

— Я молюсь, чтобы не случилось беды, — ответила она.

Матушка навестила Хани, пробыв у нее неделю, и вернулась в более бодром состоянии духа. У нее состоялся серьезный разговор с лордом Калпертоном.

Он сказал, что уже стар и не хочет менять свой образ жизни, но молодого Эдуарда собирается услать на запад страны. У него есть имение около Плимута. Эдуард более ревностен к вере, чем его отец, и если он позволит себе неосторожные высказывания — а с ним это может случиться — то для него будет лучше, если он это будет проделывать как можно дальше от королевского двора.

Матушка очень расстроилась при мысли, что не сможет часто видеться с Хани, но согласилась с лордом Калпертоном, что гораздо безопаснее быть подальше от центра конфликта.

Таким образом, лето прошло в приготовлениях к предстоящему отъезду Хани и ее мужа в Труинд Грейндж, графство Девоншир. Я тоже должна была ехать с ними.

Я говорила матери:

— Ты будешь чувствовать себя одиноко, если мы обе уедем.

Она взяла мое лицо в ладони и сказала:

— Но там на какое-то время ты будешь счастливее… только на время, Кэт. Ты должна прийти в себя и начать жизнь заново…