Крыша крыльца спрятала их обоих от взора Рэйчел. Она услышала лязгающий звук ключа в замке, а потом приглушенные голоса, доносящиеся с первого этажа. На ее месте любой уважающий себя человек открыл бы сейчас окно, тихонько выполз на крышу веранды, спустился по дереву на землю и со всех ног побежал бы в Колорадо-Спрингс. Рэйчел вытерла вспотевшие ладони о джинсы и стала ждать.

Хлопнула входная дверь. Золотистая белочка, осторожно пробиравшаяся среди валунов, в страхе застыла, вытянув шею. Когда Дайана снова спустилась с крыльца на дорожку, белка нырнула между камнями. Не оборачиваясь, Дайана сделала рукой ободряющий жест в направлении окна, у которого стояла Рэйчел. Пыль на дорожке улеглась. Большая желтая бабочка уселась на фиолетовый цветок дельфиниума. С дороги послышался шум мотора: Дайана заводила машину. Рэйчел услышала скрип тормозов и сердитый автомобильный гудок, просигналивший об ее отъезде. Шуршание шин об асфальт затихло вдали. Колибри промелькнула мимо окна спальни.

Мужчина внизу рычал от ярости.

Рэйчел сделала глубокий вдох и направилась вниз.

Николас Бонелли стоял посередине огромной гостиной. На его лице, покрытом темно-оливковым загаром, отражались раздражение, отчаяние, сомнение. Звук шагов Рэйчел испугал его, от резкого движения он зашатался и, чтобы удержать равновесие, оперся на правую загипсованную ногу, но туг же, вскрикнув от боли, перенес всю тяжесть тела на здоровую ногу. От усилия пот выступил у него на лбу. Он разразился ругательствами.

Рэйчел остановилась на лестнице, вцепившись руками в перила, чтобы не броситься ему на помощь. Квадратный подбородок, скуластое лицо. Супермен из железа и стали, подумала она.

Гнев горел в его темно-карих глазах.

— Кто вы такая, черт побери? И что делаете в этом доме?

— Хороший вопрос. Я имею в виду, кто я такая. — Рэйчел присела на ступеньку, чтобы дрожь в коленях не выдала ее. Кто же дразнит разъяренного быка? Напомнив себе, что он нуждается в ней, она обхватила колени руками. — Поскольку ваша мать наняла меня, я стараюсь соответствовать своей должности. — Она увидела, как побелели косточки его пальцев, сжимавших костыль. — Вы не думаете, что вам все же лучше сесть?