Встав, она легко сбежала по ступеням.

— Я купила разную нарезку — ветчину, индейку, говядину. С чем вам сделать сандвич?

— Я сказал, что вы уволены.

— Вы не можете меня уволить. Вы меня не нанимали. По пути сюда сегодня утром я захватила ржаного хлеба. Как насчет сандвича с ветчиной и сыром на ржаном хлебе? Чай со льдом или лимонад? — Дайана упаковала его вещи, но она не положила ему еду.

— Кто вы? — спросил он утомленно. — Новая экономка?

— Считайте, что вы в тюрьме, а я — надзиратель.

Его ресницы взметнулись вверх, встревоженные карие глаза уставились на нее.

— Я вас знаю?

— Нет. — Рэйчел помолчала минуту. — Вы так ничего и не ответили по поводу сандвича с ветчиной и сыром на ржаном хлебе. Я заварила свежий чай.

— Я не голоден. Забирайте свою еду и убирайтесь отсюда.

В кухне Рэйчел постояла, прижавшись к столу, пока колени не перестали дрожать. Первый раунд она пережила, но не выиграла. Пока нет. Стоявшая перед ней задача была покруче Скалистых гор, но она выполнит ее. Он никуда от нее не денется. Его мать об этом позаботилась. Главное — не дать ему взять над собой верх. Он ведь сейчас не мужчина, а жалкая развалина. Насколько это будет сложно?

Она приготовила два сандвича. Оставив один на кухонном столе, она прошла в гостиную, свернулась там в кресле и принялась есть сандвич, шумно хрустя салатными листьями и картофельными чипсами.

Николас Бонелли притворялся спящим. Она могла поспорить, что он напряженно ищет выход из создавшегося положения. Его мать постаралась перекрыть все возможные лазейки. Пользуясь тем, что глаза его закрыты, Рэйчел внимательно изучала загорелое лицо с короткими курчавыми иссиня-черными волосами.