Черные брови придавали лицу угрожающий вид, но многие женщины все бы отдали за такие невероятно длинные черные ресницы. В опасной близости от его правого глаза был свежий красный шрам, резко контрастирующий с оливковым цветом кожи. Мужчина выглядел упрямым и крепким. Если не принимать во внимание впалые щеки и заострившиеся скулы. Однако он не был ни истощенным, ни худым. У него было вывихнуто плечо, сломана рука и разорваны связки лодыжки, но, даже искалеченное, его тело говорило о хорошем физическом состоянии и огромной силе. Не говоря уже о широких плечах, узких бедрах и стройной талии.

Рэйчел тщательно пережевывала сандвич, перебирая в уме подходящие определения. Мрачный, стихийный. Но при этом уязвимый и нуждающийся в заботе. В голливудском фильме ему подошла бы роль закоренелого преступника, которого спасает любовь доброй женщины. Она откусила еще кусочек. Если верить Дайане, в этом случае нашлась бы целая толпа желающих. Удивительно, что сестры никогда не могут представить своих братьев в качестве объекта страстной любви другой женщины. Рэйчел тоже не могла вообразить, чтобы какая-то женщина сходила с ума от любви к ее брату Тони. Но, конечно, Тони не обладал столь ярко выраженной сексуальной привлекательностью.

— Вы так сильно жаждете этот сандвич или меня?

Рэйчел едва не подпрыгнула, услышав его суховатый голос.

— Вряд ли мужчина в вашем состоянии может меня привлечь.

— Вы плохо в этом разбираетесь. — Он подтянулся, сел прямо и попытался достать свой костыль.

— Вам помочь?

— Нет. Собираюсь пошарить в холодильнике. Не бойтесь, я не притронусь к вашей еде. Найду что-нибудь еще.

— Соленое печенье, арахисовое масло, овсяные хлопья. Пища гурманов. Приятного аппетита.

— Спасибо. — Он поднялся.

Она бы толкнула его обратно в кресло, если бы не боялась причинить ему боль. Но, встав, преградила ему дорогу.

— Не удивительно, что ваша мать вышвырнула вас вон.