Сам начал сказ в драматических тонах: обрисовал международную обстановку, кото­рая оказалась чрезвычайно сложной, слож­нее, чем в прошлом году и в прошедшие десятилетия,— так уж повелось, что обста­новка накалялась по нарастающей с момента образования революционного Мекленбурга, и не виделось этому ни конца, ни края. Затем Сам коснулся народного хозяйства, которое росло и совершенствовалось, хотя пока еще и не достигло вершин успехов, потом сделал паузу, побарабанил пальцами и вдруг голо­сом провинциального трагика объявил, что случилось ЧП и на нашем боевом корабле завелась Крыса. Он так и сказал: «На нашем боевом корабле, друзья, завелась Крыса. Произошло несколько страшных провалов!» — Сделал паузу, посмотрел на ногти, а потом и на меня.

Краска ударила мне в лицо, я чуть не поперхнулся проклятой сушкой и твердо, как учили, ответил, что если это допрос, то сле­дует предъявить конкретные обвинения.

Тут Сам развел руками и тонко улыб­нулся, а остальные расхохотались мелень­ким смехом и разъяснили глупому Алексу, что речь не о том, что ему верят, его ценят и любят и он вовсе не Крыса, а тот самый от­важный Крысолов, который может спасти весь корабль. Каким образом? Имеется про­веренный, старый, как мир, способ. Инфиль­трация.

— Я не буду вдаваться в оперативные детали,— скромно заметил Сам, который всю жизнь создавал учебники о светлом буду­щем, тайно писал декадентские стишки и редко спускался на грешную землю,— тут важно принципиальное решение. Прежде всего, готовы ли вы к этой операции. Риск большой: не так–то просто войти в доверие к американцам. Если нужно, то подумайте.

Для приличия я подумал несколько се­кунд (гадал, между прочим, где они, гады, достают такие вкусные сушки).

— В принципе, я не вижу никаких пре­пятствий! — сказал я медленно и торжест­венно.— Благодарю за оказанное доверие!

Тут все радостно загалдели и слово взял Бритая Голова. Не спуская глаз с моего шейного платка (видимо, прикидывал, подой­дет ли он в качестве удавки), он спросил, понимаю ли я всю сложность операции? Я понимал. Если есть сомнения или колебания, то я могу отказаться