– Энн, думаю, я нашла тебе жениха. И если ты еще не догадалась, кто это, я переоценила твой светлый ум.

Такое заявление удивило девушку, но она не подпрыгнула на месте, задавая одновременно сто вопросов, как сделала бы ее сестрица, а сначала воткнула иглу в ткань рядом с узором из нежных ландышей, затем выпрямилась и посмотрела на мать:

– Полагаю, вы имеете в виду мистера Гарольда Лестера.

– Кого же еше, – усмехнулась миссис Олдберри, усаживаясь напротив Энн и не забывая бросить критический взгляд на скатерть – одно дело не должно страдать в ущерб другому.

– Но он может и не захотеть на мне жениться. Тем более что все наши соседи полагают его своим будущим родственником. Если б он был турецким пашой, у нас у всех появилось бы больше шансов, а так повезет кому-то одному, да и то вряд ли. Он ведь может жениться и в Лондоне и приехать сюда уже с супругой.

– Ну, разумеется, может, моя дорогая. Но он так недавно потерял мать, что поспешная женитьба выглядела бы неприлично в глазах общества. Скорее всего, он сначала обживется на новом старом месте. Вероятно, его отец продал дом, в котором мистер Гарольд родился, чтобы исполнить эту странную прихоть – уехать в Италию.

– Наверное, вы правы, – раздумчиво произнесла Энн. – И тем не менее трудно представить, что ему понравлюсь именно я, а не Джун и не два десятка других девушек.

– Думаю, главное, чтобы он понравился тебе достаточно для того, чтобы выйти за него замуж. С остальным проблем не будет, – уверенно заявила миссис Олдберри, и на этот раз Энн изумленно округлила глаза, как это обычно делала ее сестра. – По правде сказать, мне непонятно твое удивление, – продолжила добрая матушка увещевать свое дитя. – Ты красива и обладаешь приличным перечнем достоинств. Конечно, наша Джун так же хороша, но она слишком непоседлива, а это вряд ли понравится Гарольду, если он пошел в своих родителей. Управлять таким большим хозяйством должна умная и прилежная женщина, а по Джун с десяти шагов видно, что это не про нее.