В глазах жителей Марсденли этот поступок был настоящим предательством – сам того не зная, лорд Лестер лишил соседей целого пласта жизни. Пресловутые двадцать семейств, о которых мы говорили вначале, на долгие годы утратили тему для обсуждений, которая не могла им прискучить. Тем более что у лорда Лестера имелся сын Гарольд, могущий в положенное время занять умы и сердца юных жительниц Марсденли.

Конечно, лорд, время от времени наезжал в свое имение поохотиться с друзьями, но никогда не брал с собой супругу, а значит, не устраивал балов, приемов и других развлечений, в которых могли принять участие его соседи, как это было, заведено при предыдущем лорде в незапамятные уже теперь нремена. Но даже и эти краткие приезды оставляли после себя шлейф разговоров и обсуждений, порой несколько месяцев витавший над крышами Марсденли.

Миссис Олдберри принимала участие в этих пересудах с тем большим пылом, чем реже она вспоминала, что изначально судьба предназначала – ей самой быть предметом живого интереса менее состоятельных соседей.

– Подумать только, – говорила она изредка своему терпеливому супругу, не слишком задумываясь о том, что в ее словах он должен услышать горький упрек. – Мы в Лондоне всегда считали, что Фанни Фицривер сделала неудачный выбор, выйдя замуж за никому не известного Лестера, а в этих краях они – самые значительные фигуры. Хорошо, что она не поселилась здесь, – мне было бы нелегко уступать ей первенство, ведь она никогда не умела одеваться к лицу.

Супруг кротко утешал ее заверениями в том, что миссис Олдберри и нынче выглядит гораздо привлекательнее, чем миссис Лестер со всеми ее деньгами. Комплимент неизменно ободрял его супругу, для которой совершенно не имело значения, что ее муж никогда не видел миссис Лестер.