Зато для жителей Марсденли миссис Олдберри была окружена ореолом причастности к высокородным соседям, тем более что она выбрала очень удачный момент для того, чтобы с выверенной долей небрежности сообщить приятельницам, что леди Лестер когда-то была старшей сестрой ее лучшей подруги Маделин и они вращались в одном обществе.

По натуре миссис Олдберри не была завистливой женщиной, и известие о кончине леди Лестер огорчило ее в той степени, в какой мы переживаем безвременную смерть своих знакомых, с которыми уже очень давно не поддерживали близких отношений. Здоровье подводило миссис Лестер еще в те годы, когда она звалась мисс Фанни Фицривер, и двадцать пять лет супружества оказались непомерно большим сроком для нее.

Эта печальная новость находила отклик в сердцах, а скорее в искусно причесанных головках жительниц Марсденли долгие месяцы, до тех пор, пока от экономки Лестеров не стали известны подробности об изменениях в жизни лорда Лестера и его осиротевшего сына.

– Вы только подумайте, какая преданность! – вещала чрезмерно восторженная миссис Пайперс собравшемуся в ее гостиной избранному дамскому кружку. – Лорд Лестер так опечален смертью жены, что не желает больше жить в Англии, где все напоминает ему об этом ужасном несчастье. Он решил купить виллу в Италии и навсегда покинуть родину, чтобы в уединении предаваться печали.

Миссис Олдберри подумала про себя, что Италия, вероятно, не располагает к одиночеству, к тому же миссис Лестер не виделась ей женщиной, чью память можно почитать столь возвышенным способом, но ей хватило здравого смысла не портить впечатление от романтической истории своим подругам, и она лишь мягко поинтересовалась:

– А что будет с молодым мистером Гарольдом? Он тоже покинет Англию?

Она опередила шестерых дам, собиравшихся задать тот же вопрос, и довольная своей осведомленностью миссис Пайперс торопливо ответила: