— Знаете, — сказала она, слегка заикаясь, — я уже видела ваши имена на табличках. Вас зовут Карл и Роджер. А я Дженнифер Спенсер, — добавила она, протягивая им руку.
— Мы знаем, кто ты, — Бирд раздраженно фыркнул. — Твоя физиономия была во всех газетах и по телику.
Он не стал пожимать ей руку, как знаменитости, а грубо схватил за локоть и потащил вперед.
Дженнифер ненавидела подобное обращение. Это напоминало ей монастырскую школу и сестру Имод-жин Джонс. Она инстинктивно попыталась вырвать руку, но в ответ пальцы Бирда сжались сильнее. Ее ноги все еще дрожали. Она заплатила бы тысячу долларов — да нет, десять тысяч! — всего за несколько минут передышки. Чтобы хоть несколько минут подышать свежим воздухом. Но это было невозможно. Ее заперли в этом страшном коридоре, и выхода на свободу для нее не было. Она вдохнула полные легкие странного воздуха и поняла наконец, чем здесь пахло. Здесь пахло отчаянием.
Охранник продолжал тащить ее за руку.
— Пожалуйста, отпустите меня! — попросила Дженнифер Бирда.
Но он ничего не ответил и не выпустил ее руку.
— Так только труднее идти, — пробормотала она, спотыкаясь на скользком линолеуме.
Лучше снимите свои туфли, — заботливо посоветовал ей Роджер. — Вы могли бы нести их в руках, так вам будет легче идти. Мы не хотим, чтобы вы упали.
Дженнифер посмотрела на свои узконосые шпильки и перевела взгляд на длинный коридор перед собой. Ей не хотелось идти босиком, но Бирд развернул ее к себе лицом и рявкнул, обдавая запахом табака:
— Разувайся! Ты поняла?
Страх пересилил раздражение. Дженнифер молча сняла туфли и сделала свои первые шаги по тюремному коридору босиком. Может быть, это включились зашитые механизмы психики, но в этот момент девушка могла думать только об одном: сколько стоили ее туфельки, сделанные на заказ.
Коридор казался бесконечным. Но когда они остановились перед закрытой дверью, Дженнифер почему-то не захотелось, чтобы охранники отпустили ее руки. Она боялась, что от страха может упасть. На табличке перед ней было написано: «Прием заключенных». С наигранной храбростью она спросила Кемри: