– Супружеское ложе…

Услышав эти слова, Розамунда обернулась к Юстасии. Сестра Юстасия расправила плечи; ее лицо было полно решимости. Но прежде чем она продолжила, Розамунда спросила:

– Может, я оденусь, пока ты будешь объяснять?

Юстасия заморгала, потом вздохнула и кивнула:

– Да, пожалуй, так будет лучше. Твой отец, похоже, торопится.

Встав с постели, Розамунда торопливо сняла штаны, в которых работала в конюшне. Юстасия забрала их у нее и стала аккуратно сворачивать. Собравшись с духом, она произнесла:

– Супружеское ложе может быть неприятным испытанием, но это твой святой долг как жены.

– Неприятным? – Розамунда, развязывавшая шнуровку своей туники, замерла и растерянно посмотрела на монахиню. – Насколько неприятным?

Юстасия поморщилась:

– Очень неприятным, насколько я понимаю. Моя мать, бывало, проводила в постели полдня после того, как мой отец исполнял свой супружеский долг.

Глаза Розамунды округлились:

– Ну тогда это, должно быть, очень изнуряющее занятие.

– О да, – решительно кивнула Юстасия. – И шумное.

– Шумное? – Оторопев, Розамунда вновь опустилась на кровать.

– Ты же должна переодеваться, – напомнила ей монахиня. Розамунда вскочила и вновь стала нервно возиться со шнуровкой. – Когда я была ребенком, мы с сестрой однажды ночью подслушивали у дверей родительской спальни, – призналась Юстасия, покраснев при виде удивленно изогнувшихся бровей Розамунды. – Я была непослушным ребенком, вечно проказничала. Почти как кое-кто из моих знакомых, – многозначительно добавила она, что заставило Розамунду усмехнуться. – В общем, мы слушали и…

Юстасия молчала до тех пор, пока Розамунда не стала снимать тунику через голову, потом продолжила: