– Там было столько шума! Кровать скрипела, а мои родители стонали и кричали.

Сняв наконец тунику, Розамунда от удивления открыла рот:

– Кричали?

– Да, – скривилась Юстасия.

– Ты уверена, что речь идет о постели? Может, они делали что-то другое?

Юстасия на мгновение задумалась, потом покачала головой:

– Нет, говорю же тебе, кровать скрипела.

Розамунда рассеянно мяла в руках тунику, раздумывая над словами подруги. Потом, направившись к умывальной миске с водой в углу комнаты, она освежила лицо.

– Вот. – Юстасия протянула ей белое платье. Розамунда начала торопливо одеваться и через минуту уже принялась затягивать шнуровку на лифе. Взглянув на нее, Юстасия нахмурилась и схватила гребень. Встав позади Розамунды, она расчесывала волосы девушки до тех пор, пока те не превратились в сверкающее облако, покорно лежавшее на ее плечах. Отложив гребень, она подтолкнула девушку к двери:

– Нам лучше поторопиться. У твоего отца чуть ли не пена шла изо рта от нетерпения.

– Но ты не рассказала мне…

– Расскажу по дороге, – заверила ее Юстасия. Выйдя с девушкой в коридор, она тяжело вздохнула и повела ее вниз. – Как я уже сказала, супружеские отношения не очень приятные, но теперь это твой долг. Однако бывают моменты, когда они запрещены. Например, когда у женщины… – Резко остановившись, она во все глаза уставилась на Розамунду. – Ведь у тебя сейчас не женское время?

– Нет, – пробормотала Розамунда, не сумев скрыть смущение. Подобные вещи никогда не обсуждались в монастыре.

– Хорошо, – с облегчением улыбнулась Юстасия. – Это бы стало ложкой дегтя в бочке меда для короля. Иначе бы нельзя было закрепить брачные отношения.

– А, – пробормотала Розамунда, ничего не поняв, но с нетерпением ожидая, когда же сестра Юстасия наконец дойдет до сути.

– Эти отношения, конечно, также запрещаются во время ношения ребенка и кормления.