– Насколько я знаю, дело не в этом. Я слышала, как милорд Кларендон говорил, что французской королевской семье не так-то просто согласиться на это. Понимаете, кардинал Мазарини, который и является настоящим правителем Франции, стремится поддерживать хорошие отношения с Англией даже теперь, когда там у власти это чудовище, Кромвель.

Дороти решительно отобрала у Фрэнсис разбросанные ею мотки шелка, однако она не могла долго сердиться на девочку.

– Но я уверяю вас, моя дорогая, что какие бы лишения ни переносила сейчас вдовствующая королева Генриетта-Мария, они ни в какое сравнение не идут с тем, что ей довелось пережить в прошлом. Моя мать и другие придворные дамы вынуждены были бежать с ней через всю Англию, чтобы спастись, а ведь она в это время ждала ребенка, который и родился в Экзетере. Только представьте себе: все ее близкие или посажены круглоголовыми в тюрьму, или находятся в изгнании, и она узнает, что ее супруг, которого она безумно любила, обезглавлен.

– Ничего удивительного в том, что… с ней иногда трудно иметь дело, и она ссорится с людьми, – вставила четырнадцатилетняя толстушка Джентон Лавлейс, которая, нахмурясь, пыталась починить лютню с порванной струной.

– Наверное, и на собственной кровати нелегко родить ребенка, – сочувственно произнесла Фрэнсис, которая еще имела весьма смутное представление о том, как это происходит. – Может быть, именно поэтому бедняжка принцесса Генриетта так часто болеет… Трястись на подводе много миль еще до того, как появился на свет…

Подумав об этом еще немного, Фрэнсис неожиданно спросила: