Лакей поспешил к воротам, чтобы опять открыть их. Уже хорошо можно было разглядеть приближавшийся конный экипаж - две пары черных лошадей, подносившие к воротам покрытую черным лаком карету. Особую контрастность создавали подвешенные латунные фонари, освещавшие экипаж. Лайзе стало не по себе: она увидела, что кучер экипажа тоже был в черном.

Карета подъехала к дому, лошади, фыркая, остановились.

Было видно, что и кучер, и лошади замерзли. Кучер, закутавшийся в черный шарф, остался сидеть, неподвижный и безмолвный.

Лайза, продрогнув от холода, не могла сдвинуться с места, несмотря на то что ей становилось очень страшно. Может быть, ее состояние объяснялось мрачностью туманного вечера, нервозностью ожидания и, наконец, появлением светящегося черного экипажа, который, подъехав, как будто бы застыл, и несколько минут внутри все оставалось неподвижным.

Затем она увидела что-то странное. Это был сапог. Никогда раньше она не видела такого мерзкого черного сапога. Сапог, точнее, его подошва, торчал из окна кареты. Лайза от удивления даже приоткрыла рот, но тут же одернула себя и увидела, что изнутри кареты через окно струился табачный дым. Ошеломленная этим устрашающим прибытием и тем, что она увидела в окне экипажа, Лайза даже не обратила внимания, что рядом с ней остановились герцог и его брат, спустившиеся с лестницы навстречу виконту.

Лошади начали гарцевать на месте, вскидывая гривами, а сапог все торчал из окна. Вдруг он исчез, тотчас же лакей ринулся вперед, чтобы открыть дверцу кареты, однако внутри нее была кромешная тьма. Из темноты появился мужчина. Он был так высок, что вынужден был, выходя, сильно пригнуть голову.

Лакей отступил назад, пропуская этого мужчину.