Даже прикосновение к женскому телу не придало ему силы. Мак-Лейн пришел в ярость и запаниковал. Время стремительно летело, а он ничего не мог сделать. И тут он вспомнил эту ведьму, Елену Саррат, Его жена сейчас была такой же холодной и неподвижной, как тогда она. Проклятие, преследовавшее его все эти двадцать лет, снова настигло его. Призрак Елены был здесь, рядом и насмехался над ним. Страшные воспоминания: блеск окровавленного ножа, злобное лицо мальчишки, он сам, катающийся по полу, снова захлестнули его. Майор почувствовал острую боль, как будто все это произошло только сейчас.

Испуганный и взбешенный, в холодной поту, он слез с Виктории, вскочил с кровати и бросился в свою комнату, хлопнув дверью.

Виктория осталась лежать с задранной рубашкой, неподвижная и одеревенелая. В комнате было слышно только ее хриплое, тяжелое дыхание. Ей пришлось зажать себе рот рукой, чтобы сдержать истерический вопль, рвавшийся наружу.

Такое вынести невозможно. Если именно в этом и заключается замужество, она никогда не сможет привыкнуть. Над ней надругались, ей причинили мучительную боль. Господи, почему женщины соглашаются на это? Грубое, омерзительное вторжение внутрь ее тела потрясло Викторию, но еще ужаснее было сознание, что это еще не все. Видимо, он собирался всадить в нее эту гнусную штуку так же, как и свой палец. Разве могла она себе представить, что над ее телом будут так издеваться. Ведь она даже не подозревала, что у мужчин все устроено не так, как у женщин.

Медленно и осторожно Виктория сползла с кровати. Ей хотелось вымыться. Свет свечей казался несчастной женщине невыносимым, он словно высвечивал ее позор. Трясущимися руками она намочила мягкую тряпку в холодной воде и скинула ночную рубашку. Прижав влажную ткань между ног, она увидела на ней кровь.

Виктория замерла. Она стояла; низко опустив голову, и думала, что если только это и ждет ее теперь в жизни, то надо найти в себе силы, чтобы привыкнуть.